Это раскол перешел в конфликт, который с тех пор не только не был разрешен, но напротив, усугубился с усложнением понятия «дизайн». Ни в одной из известных школ дизайна до сих пор не определено отношение к дизайну как деятельности: то ли мы делаем стулья, чтобы на них было удобно сидеть и тогда их больше покупали; то ли чтобы закрыть потребность в удовлетворении определенных нужд, порой выражающихся в сидении путем использования специального разработанного физического объекта; то ли — потому что с прошлого проекта осталась куча досок и нам их теперь девать некуда.

Другой конфликт возник из-за используемых методов и инструментов обучения дизайну. Дело в том, что возникшая на стыке разных дисциплин область как-то до сих пор не нашла собственного места и многими до сих пор определяется как что-то между искусством, инженерным делом и даже архитектурой. Посмотрите, где находятся программы по промышленному дизайну в университетах (часто они в категории «искусство», в моем универе вообще — в разделе «design sciences», в котором компанию «product development» (так тут называется курс промдизайна) составляет архитектура, «heritage» (то есть объекты культурного наследия), урбанистика и офис декана (O_o) ).

Дизайн делит кучу фундаментального знания с другими дисциплинами, например, по композиции и колористике (ну это же явно содрано из обучения изящным искусствам), или по эргономике (а это вообще чтобы интерьеры планировать в домах, которые проектируют кто? правильно, архитекторы). Поэтому дизайн многим представляется как недоискусство, недодисциплина, недонаука и вообще как что-то высосанное из пальца.

Такие же натянутые отношения и между самими дизайнерами, художниками и архитекторами. В то время как среди последних дизайнить, например, ручки для интерьеров проектируемого дома не только не зазорно, но наоборот, в порядке вещей (в доме, как и в человеке, все должно быть прекрасно), а для художника вообще сегодня считается дурным тоном не выходить за рамки двухмерного пространства, так что они то и дело что-то заявляют с помощью предметов, на дизайнера, желающего спроектировать дом или там сделать какой-нибудь стейтмент на выставке современного искусства, в лучшем случае косо посмотрят. Конечно, примеры расширения деятельности в смежные области есть, но их немного.

Здесь необходимо отметить все возрастающее количества объектов на границе между иском и совриском артом и дизайном, таких, как, например, работы Филипа Старка или Рона Арада, про которые неискушенный зритель восклинет: «позвольте, но это же так неудобно использовать!» — и будет совершенно прав. Но! Дело в том, что в обстановке специализированной выставки или даже на страницах журналов и сайтов продукт дизайна утрачивает все значения, кроме эстетического, и вероятно обретает новые, художественные. То есть реально он перестает быть продуктом дизайна.

Похожее, кстати, происходит и с самими предметами искусства. Со временем контекст утрачивается и, например, картина «Смерть Марата» перестает нести функцию политического плаката, становясь лишь выражением эстетического видения Давида.

Последнее время часто слышу от коллег (а меня сейчас как-то окружили эргономисты и антропометристы), что эргономика устарела и что все подходы надо кардинально менять.

В очереди желающих построить дивный новый мир я конечно и сама не на последнем месте, но эти лингвистические экзерсисы с equity и equality мне кажутся немного притянутыми за уши.

Подробнее об этом, как водится когда-нибудь позже, а сейчас вернемся к истокам.

Каких-то сто лет назад (уже кажется, стоит говорить 150, 2021 на дворе, но ощущение как будто только вчера миллениум встречали О_о) чтобы присесть к столу вам бы сначала пришлось пойти и сколотить себе стул. Возможно, ваш отец в свое время уже сколотил один и вам повезло его унаследовать, но если нет, то в принципе для среднестатистического мужика проблемы бы это не составило.

Или вы могли бы пойти к местному плотнику/краснодеревщику и заказать у него стул мечты, а скорее всего гарнитур. Это бы вам стоило кучу денег и, возможно, несколько лет ожидания в зависимости от эпохи на дворе, потому что вырезать все эти рококошные львиные лапы то еще развлечение.

А теперь представьте, что с появлением массового производства, стулья стали такими дешевыми, что их смогли позволить себе даже самые нищие синие воротнички. И ничего не надо было ждать, просто приходишь в магазин и уносишь оттуда готовенький стул!

Помимо прочего, этой радостью человечество обязано эргономике: энтузиасты собрались, вычислили средний рост среднего человека и рассчитали по нему все чертежи. Наконец-то люди смогли позволить себе настоящие кровати!

Обратная сторона этого счастья, что для 5% людей эти самые среднестатистические кровати будут либо слишком короткими, либо слишком длинными. Ладно, с кроватями тут так себе пример, но вот если стул слишком высокий или слишком низкий, то вы сразу это заметите.

Вот за ущемление этих самых 5% эргономистов сейчас и ругают. А по-моему, они просто давно сами себе стулья не сколачивали.

Примерно тогда же, а именно, на заре XX века, как вы знаете, пытались сконструировать прекрасного человека будущего, для прекрасной жизни в будущем которого специально обученные люди (которых, впрочем, позже расстреляли за такое вольномыслие) проектировали прекрасные города.

Но пока авангард лучших творческих умов человечества бился над этой непростой задачей, прямо сейчас арьергарду лучших умов необходимо было переселить тысячи совершенно обычных людей настоящего из обычных деревень в обычные города.

И тут смотрите как все совпало: почему бы не подойти к этой проблеме с позиции массового производства? Нам же нужно массово переселить людей, так почему бы массово не построить им жилье и не заполнить его массово же произведенными предметами быта? Тем более, что это отличный способ сократить стоимость производства, ведь новые переселенцы рабочие и у них не так много денег. И раз уж мы все равно все делаем с нуля, почему бы заодно не спроектировать все это с учетом планировки и предполагаемого быта этих самых новых жильцов?

Это были золотые годы эргономики. Они образмерили вообще все! Они классифицировали потенциальные функции жилья и разбили его на зоны, они стояли над душой у женщин, готовящих обеды мужьям, чтобы изучить все операции и посчитать все перемещения, заставляли тех использовать разные формы ручек для ножей и двер(е)ц шкафов, чтобы выявить наиболее удобные. Только представьте: сотни типовых планировок квартир с типовой мебелью, в которых жили типовые семьи! Они проектировали их жизнь до миллиметра, ведь они знали, какие именно кресла расставлять в гостиной и какой именно пылесос прятать в шкафу. Именно поэтому интерьеры тех времен до сих пор выглядят стильно.

В том раунде извечного противостояния формы и функции, последняя буквально нокаутировала соперника.

Прикиньте: реально стояла тетка мыла посуду, а другая с секундомером считала, сколько у той времени уходит на каждую тарелку, а потом еще записывала, на сколько градусов и в каких плоскостях та руками машет!

Но именно благодаря этим безумцам (на фотографии странные люди из шведского Hemmens Forskningsinstitut) дверцы шкафов наших современных кухонь открываются вбок или вверх, если до них надо тянуться, и вбок или на себя, если к ним надо наклоняться. Потому что иначе кисти рук неестественно выгибаются.

Классные лекции по истории промдизайна https://www.youtube.com/watch?v=wz4Bh2GVJAI

Я обычно не люблю, когда про промдизайн рассказывают чисто по историческим вехам через предметы (да еще и начинают с египтян), но тут мужик и правда дает много контекста и сам жалуется, что уделил бы больше внимания другим вещам, но придут недовольные вопрошать «а где же это, вон то и вот это?» И тем более, когда вообще ничего не знаешь, надо же с чего-то начинать.

Еще у него там есть мини-видосики про отдельные предметы, типа рабочих инструментов. Я, например, не знала хотя скорее всего начисто забыла, что микрометр такой формы, чтобы держать его безымянным и мизинцем.

Прямо как дядя Федор из анекдота, я отказалась от оценочного восприятия дизайна и теперь дизайн у меня никак у меня бомбит, когда дизайн тупо пытаются поделить на «хороший» и «плохой».
Дизайн, конечно решает какую-то проблему (но, будем честны, примерно любая деятельность решает какую-то проблему, так что я не знаю, чего дизайн себе отжал выражение problem solving как будто без дизайнеров человечество скатится в темные времена (какие бы они ни были). Но сначала эту проблему кто-то должен сформулировать. А это иногда сложнее самого процесса дизайна.
Тем не менее, вы можете однозначно идентифицировать плохой (недостаточно хороший) дизайн, если людям приходится его дорабатывать самостоятельно. Про это где-то писал Тема (что я конечно же не в состоянии найти), что если вы видите на двери бумажки с надписями типа «маникюрный салон не здесь», то что-то где-то пошло не так.

Другой пример – так называемый affordance.
Считается, что некоторые формы/предметы/etc как бы подсказывают человеку, как они могут быть использованы. Например, на широкой плоской поверхности на высоте до половины человеческого роста скорее всего будут сидеть.
Считается хорошим тоном иметь это в виду, дизайня предметы, чтобы управлять потенциальным взаимодействием и исключать нежелательное.
Вот, например, открытый цилиндр возле перехода, который так и просит, чтобы в него кинули мелкий мусор, в ожидании зелёного светофора.
Если дизайнер так и задумывал, то у него все получилось, если же нет (а мне что-то подсказывает, что в данном случае как раз нет), то это плохой дизайн. Теперь у дворников дополнительная головная боль, как это говно выковыривать (тем более, что как только начнёшь это делать, люди убедятся, что это действительно легальная урна)

Ещё один пример однозначно плохого дизайна – когда использование вызывает больше проблем или вообще причиняет боль.
Это кран в туалете у меня на работе. При широченной раковине, чтобы помыть руки под водой, нужно биться о ее дальнюю стенку. Им жалко было кран подлиннее что ли? Зато композиционно так конечно гораздо красивее.
У меня ещё дома пример, когда чтобы открыть дверь в кладовку, нужно вставить ключ и повернуть его, но при этом ударишься рукой о косяк, потому что скважина слишком близко расположена к стене.
В таких случаях ответ на вопрос о качестве дизайна очевиден.

Наконец, плохой дизайн, с которым сталкиваются абсолютно все, это дизайн бытовых приборов.
Я всегда побаивалась микроволновок, стиральных машин и фотоаппаратов, потому что никогда не могла разобраться в сотне миллионов их режимов. Поэтому, несмотря на всю мощь и гибкость этих девайсов, в микроволновке я умею только включить-выключить да задать время (ну максимум, мощность), в стиралке — настроить режим цветное-не горячо и тупо жать на кнопку запуска стирки, а с фотоаппаратами приходится плакать, но разбираться.
Я думала, это просто я тупая, но однажды прочитала книгу Дональда Нормана «Дизайн привычных вещей» и меня попустило. Действительно, если взглянуть на большинство девайсов глазами дизайнера который их создавал, вы увидите его борьбу между красотой и функциональностью. Бедняге приходится балансировать между простотой интерфейса, его наглядностью, общим стилем девайса и функциональностью.
Так что если вы тоже иногда чувствуете себя недостаточно умным для использования какого-то прибора, то все в порядке, это не ваша вина.

Посмотрите, на микроволновку на картинке. Стопудово, дизайнер на скетче сбалансировал красивые прямоугольнички, а потом внезапно понял, что они же одинаковые и никак не подсказывают пользователям, до чего разные функции на них навешаны. Тогда он вспомнил, что есть же иконки. А добавив иконки, понял, что в чем разница между этими волнообразными линиями и точечками способен понять только он сам да производитель. Тогда он добавил текст. Но смысл иконок в том, что они какгбэ должны быть понятны без текста. Тут еще можно не запутаться, но еще бы пару рядов и из-за того, что объяснение занимает все место между кнопками, легко перепутать к какой именно оно относится: к верхней или нижней.
Еще часто бывает, когда чтобы сохранить простоту интерфейса, на кнопки навешивают дополнительные функции типа нажать и подержать или нажать дважды, что иногда работает интуитивно (например, в весах), а иногда — лишь приводит к ошибкам пользования.

Итак, промдизайн сформировался в отдельную дисциплину как инструмент решения задач бизнеса. Наверное, я об этом уже писала и не помню, но это мой любимый пример и поэтому я всех всегда отсылаю к моему любимому Форти с его «Объектами Желания», о том как промдизайнеры начали придумывать все те электроприборы, которые мы знаем сейчас, потому что компаниям, предоставляющим электричество надо было сгладить вечерний пик потребления. Те стали думать, как бы сподвигнуть людей использовать электричество днем и придумали примерно все привычные нам сегодня девайсы.

В какой-то момент конструкция каждого из них более-менее устоялась, но когда у тебя налажено массовое производство, его нельзя просто выключить на недельку или поставить на паузу. Это как надавить на тюбик с краской и потом смотреть, как оно все выдавливается и выдавливается и выдавливается, а тебе это надо куда-то девать. Тут расцвел формообразующий дизайн, это понятно, но в то же самое время дизайнеры начали использовать те самые таблицы, которые до этого так рьяно составляли всякие эргономисты. Плюс, появился миллион техник залезания в пользовательские ботинки. Дизайнеры начали изучать их мир, чтобы извлекать инсайды, делать девайсы, заточенные под этих самых пользователей и тем самым, продолжать их массово продавать. Так возникло то, что мы называем User-Centred Design.

У промдизайнеров начала развиваться диссоциация личности из-за то, что они как бы изучают потенциальных пользователей, чтобы сделать им хорошо, но в конечном итоге цель — это такой девайс, который эти самые пользователи хорошо купят. Вдобавок в этому все стало усложняться в принципе. Раньше дизайнил ты дворовые скамейки, от сидения на которых не отваливалась задница и этого было достаточно. Теперь вопрос «на чем сидеть?» трансформировался в условный «чем заняться во дворе», и стандартные практики ресерча оказались для него малопригодными. Нужно было как-то узнать, что вообще в этом условном дворе людям нужно при том, что они сами хз. Дизайнеры начали придумывать, как бы дать пользователям поюзать их дизайнерское мышление, то есть как бы перенести их в свой мир, ведь иначе придется каждого обучать думать как дизайнер, а они это и сами до конца не понимают. Так начало возникать то, что сегодня мы называем Participatory или Co-design.

По всей видимости, прототипирование возникло вместе с человечеством. Некоторые вообще называют процесс «благодатью». Я не нашла первого упоминания термина именно как части дизайнерской деятельности (хотя, признаться, и не особо искала), но когда дизайнеры говорят о «прототипе» очень часто они подразумевают тот самый финальный продукт, который — смотрите, работает! — осталось только запустить в производство.
Примерно всегда студенты завершают свои дипломы именно на этом этапе, очевидно потому что на продакшн им никогда не хватает времени (да и рынку мало когда нужен их чудесный объект произведенный в промышленных масштабах, будем честны), дизайнеры запускающие свой бизнес, имея на руках подобный рабочий прототип, напротив, сталкиваются с ошеломляющей лавиной реальности, мешающей запуску производства примерно всем (в качестве примера посмотри на почти любой проект с кикстартера).
Тем не менее, вопрос, так красиво поставленный автором выше, добавляет немного поэзии в суровые промдизайнерские будни и, как говорится, заставляет задуматься: Прототипирование это последняя фаза экспериментирования с «идеей» или начало подготовки законченной идеи к производству?
Ответ на этот вопрос может серьезно повлиять на цену такого финального прототипа.

Как много отделяет финальный прототип от реального продукта? Один мой знакомый сделал раму байка из пресованных особым образом деревянных стружек. Такой материал получается настолько прочным, что способен выдержать даже вес человека на скорости и с перегрузками. Одна проблема, пока что клей, которым пропитана стружка, размокает в воде, то есть первый дождь превратит твоего железного коня в тыкву.
Мой чудесный бывший коллега (а ныне артдиректор, поздравляю, Андрей, вот это да!) размышлял с маркерами в руке как мог бы выглядеть мотоцикл для лунной поверхности. его рендерами заинтересовалась фирма, которая делает весьма концептуальные кастомные байки и предложила построить и его концепт. Выглядит очень круто, тем более, что дизайн учитывает какие-то там лунные особенности (oh, leave me alone), но насколько мы близки к высадке такого байка на поверхность?
Пепелкус вообще сделали ровно как дизайнерам и хотелось: из одного листа металла, несколько раз согнутого. Поиск производителя занял много месяцев, хотя мы всего-то хотели, чтобы они просто повторили наши операции тысячу-другую раз.

Я бы определила (стреляя в ногу своему диссеру, но об этом позже, поэтому назовем это определение рабочим) прототип как «все физическое (это слово позже оспорим), что промдизайнер создает в процессе работы над объектом, что не произведено серийно или массово», потому что создается на самом деле дофига всего: наспех вырезанный из остатков картона силуэт чтобы проверить пропорции, три десятка пенопластовых мокапов чтобы оценить определенный стилевой элемент, проволочный каркас чтобы проверить работает ли механизм и прочая прочая.
Иногда прототипирование это единственный способ найти решение. Тут должна была быть история про пять тысяч прототипов из пластика и бронзы, который Дайсон сделал чтобы найти рабочий вариант, но я не нашла ничего приличного (хотя, опять же, не очень сильно искала). Конечно, можно было бы закодить симуляцию, учитывающую размеры элементов, их материалы и наличие частиц в воздушном потоке, но заняло бы примерно столько же времени, а то и больше, потому что в жизни миллион разных переменных.

Иногда понять, что с идеей не так или все-таки так, бывает чрезвычайно сложно. Французский философ и кто только не, настолько он был многосторонне одарен, Бруно Латур (Был, потому что умер вот буквально в прошлое воскресенье. Екатерина Шульман уже рассказала про его вклад в политологию и социологию, а я отдам должное заслугам Латура в сферах дизайна и философии технологии), пытался понять причины провала разработки проекта скоростного автоматического транспорта, который разрабатывали почти тридцать лет.
План был запустить мини-вагончики на четыре человека, чтобы они катались по разветвленной сети и немеханически стыковались в мини-составы, пока следуют в одном направлении. Уже в 1969 построили прототипы вагончиков и испытали их в полевых условиях, и все работало: вагончики сами катились куда надо, останавливались где надо и держали какую надо дистанцию. Тем не менее, проект был признан нереализуемым и закрыт.
Латур попытался проанализировать причины провала многолетнего проекта, в который были вовлечены сотни участников в своей книге Aramis or the love of technology, для которой ему даже пришлось изобрести новый жанр, scientifiction. Горячо рекомендую, книга года, объяснит вам технологии как не объяснила Бауманка. А в качестве домашнего задания попробуйте оценить "реальность" московского монорельса.

Мне нравится думать о предметах как о проекции идеи из четырехмерного измерения в наше, трехмерное. Если вам сложно его представить, поиграйте в четырехмерные кубики или в четырехмерный платформер. Проще не станет, но повеселитесь. В отличие от этих примеров, где четвертое измерение геометрическое или темпоральное, я считаю, в дизайне это пространство всех возможных решений. Как в куске мрамора содержатся все возможные варианты статуй, но вы в процессе работы откроете лишь один из них. Так и с дизайном: делаешь стул? На каждом этапе открываются миллионы возможностей (из дерева или из металла? монолитная или сборная конструкция? стакающиеся или нет?), но реальностью становится лишь одна из них.
А прототипы — это такие местные проекции потенциальной реальности в разном разрешении.
Когда делаешь прототип, больше не можешь прятаться в абстракции. Всегда, при переходе из одного измерения в другое, придется конкретизировать миллион вещей, которые в голове кажутся очевидными или хотя бы рабочими. Примерно всегда из скетчей, показывающий вид слева и спереди, в 3д получается что-то другое.

Когда делать прототипы? На каждом этапе перехода от абстрактности к конкретике. В зависимости от этого, будет меняться проработанность и детализация прототипа. На стратегическом этапе достаточно чекнуть габариты и совершенно ни к чему продумывать текстуру заклепок, а на этапе поверхности менять габариты обычно уже поздно. Обычно эта модель работает в обе стороны (top to bottom и bottom to top), но мне сложно найти примеры bottom to top при прототипировании объекта 🤔.
На картинке процесс поиска формы спектрофотометра (вообще довольно трудно найти хорошо задокументированные процессы работы над каким-либо объектом)

Как делать прототипы? Тут все просто: либо самостоятельно, либо аутсорсить. Если умеете клеить из картона (Константин Грчик вон только из него и прототипит), лепить из пластилина и в целом руки у вас не растут из жопы (как у меня Т_Т), или у вас есть 3д-принтер и вы умеете делать модели для него тогда ответ очевиден. Если нет, то с тройственной ограниченностью (о как, я не знала, что по-русски так пафосно) придется столкнуться гораздо раньше.