Infinitiw

Героиня этой истории работала в точке продажи лотерейных билетов и придумала, казалось бы, беспроигрышную схему: сначала узнать результат, а платить только за те билеты, где есть выигрыш. За три месяца она проверила таким образом больше тысячи билетов. Однако миллионером стать так и не получилось.

Что случилось?

Гражданка Б. устроилась продавцом в торговую точку известного желтого распространителя лотерей.

Работа была довольно обычной: принимать и продавать билеты, выдавать выигрыши, вести учет денег и товара. При этом правила прямо запрещали сотрудникам играть в лотерею с вверенными им билетами.

Но уже через месяц работы Б. решила немного испытать удачу.

Схема была простой. Б. брала билет моментальной лотереи и стирала защитный слой, не проводя покупку через кассу. Среди них были как билеты с заявленным призом в 300-500 рублей, так и по 45-100 млн рублей.

Если билет оказывался выигрышным, Б. его оплачивала, проводила как проданный и выдавала выигрыш из кассы сама себе. Если проигрышным — просто выбрасывала и ничего за него не платила.

То есть обычный покупатель сначала платит и только потом узнает, выиграл ли он. Б. решила поменять последовательность местами. Так продолжалось почти три месяца.

И билетов она явно не жалела использовала 1183 штуки на общую стоимость 271 570 рублей.

Выигрыши действительно попадались, но в основном маленькие, лишь пару раз попалось по несколько тысяч рублей. А вот никакого джекпота не случилось.

Так продолжалось, пока после одной из смен Б. ее коллега обнаружила на рабочем месте уже стертые билеты, которые при этом по программе вообще не были проданы.

Работодатель стал разбираться и увидел еще более интересную картину: в смены Б. через кассу проходило подозрительно много выигрышных билетов.

Провели инвентаризацию — и нашли недостачу на те самые 270 тысяч рублей.

Когда Б. увидела итоговую сумму, она, по словам участника ревизии, вышла покурить — и обратно уже не вернулась.

Но компания обратилась в полицию.

Что решил суд?

Б. свою вину отрицать не стала и подробно рассказала, как все происходило.

Она признала, что специально стирала защитный слой с билетов в поисках крупных выигрышей, выигрышные оплачивала, а проигрышные выбрасывала.

До возбуждения уголовного дела женщина полностью вернула работодателю все 271 570 рублей и принесла извинения.

Суд квалифицировал произошедшее как растрату в крупном размере (ч. 3 ст. 160 УК РФ). Причем именно растрату: билеты были вверены Б. по работе, а она фактически расходовала их против воли собственника.

Изначально это тяжкое преступление.

Но суд учел, что Б. раньше не судима, полностью признала вину, помогала расследованию, раскаялась и еще до возбуждения дела возместила весь ущерб.

Поэтому категорию преступления снизили с тяжкой до средней тяжести, признали Б. виновной и назначили штраф 100 тысяч рублей.

Работодатель заявил, что ущерб полностью возмещен, претензий больше нет и стороны примирились. Поэтому суд освободил Б. от отбывания назначенного наказания.

То есть сам штраф в 100 тысяч платить в итоге не пришлось. А вот судимость осталась (Приговор Краснотурьинского городского суда Свердловской области по делу N 1-97/2025).

По замыслу, банкротство позволяет гражданину избавиться от долгов, которые он действительно не в состоянии выплатить. Но уже не первый раз находчивые граждане пытаются использовать это в своих интересах. В этой истории мужчина за несколько дней взял кредиты сразу в четырех банках, а спустя несколько месяцев подал на банкротство. Почти все долги ему в итоге списали, но с одним кредитором Верховный суд решил иначе.

Что случилось?

Гражданин Б. решил довольно основательно воспользоваться кредитами.

Сначала он взял 372 тысячи рублей в одном банке и еще 300 тысяч в другом. На следующий день получил еще 236 тысяч в третьем банке, а через день — еще 91 тысячу в четвертом банке.

Итого менее чем за три дня Б. набрал кредитов почти на миллион.

При этом в банковских анкетах Б. указывал доход в размере 60–70 тысяч рублей в месяц. Позже выяснилось, что по данным Социального фонда его максимальный официальный доход в том году составлял всего около 31 тысячи.

О других недавно полученных кредитах банкам он тоже не сообщал.

Какое-то время Б. вносил платежи, но совсем недолго. Например, по одному кредиту он вернул целых 24 тысячи. А через пару месяцев подал заявление о банкротстве.

Всего в реестр кредиторов включили долгов примерно на 1,36 млн рублей. После продажи небольшого количества имущества финансовый управляющий попросил завершить банкротство и списать Б. оставшиеся долги.

Что решили суды?

Первая инстанция не могла не заметить во всей этой истории некоторую странность.

За три дня Б. резко набрал кредитов, причем о других кредитах при взятии очередного он умалчивал, а сведения в кредитной истории обновляются не мгновенно.

Поэтому суд посчитал поведение должника недобросовестным и отказался списывать ему предпоследний кредит (банк, выдавший последний кредит на 91 тысячу, в банкротстве не участвовал и требований вообще не заявлял). Остальные долги при этом списали.

Но апелляция решила иначе.

Она указала, что сами банки должны были тщательнее проверять заемщика. Доказательств фиктивного или преднамеренного банкротства не было, имущество Б. не скрывал, с финансовым управляющим сотрудничал.

В итоге мужчину освободили от всех долгов. Кассация решение поддержала.

Тогда один из банков дошел до Верховного суда.

Что сказал Верховный суд?

Банкротство предназначено для добросовестного должника, который действительно попал в тяжелую финансовую ситуацию, а не для человека, изначально набравшего кредиты без намерения их возвращать.

В данном случае Б. оформил несколько кредитов практически одновременно. Он не мог не понимать, что каждый следующий банк еще не увидит предыдущий кредит в кредитной истории, и фактически получал деньги в ситуации, когда кредиторы располагали неполной информацией о его финансовом положении.

Суды также не учли, что Б. соврал о доходе, а возвращать кредиты мужчина почти сразу перестал.

Все это, по мнению Верховного суда, уже выходит за рамки ошибки человека, который переоценил свои финансовые возможности.

При этом ВС подчеркнул: должник вел себя недобросовестно только в отношениях с конкретными кредиторами, а именно с последними двумя банками. Но еще не означает, что ему нельзя списать вообще все долги.

То есть освобождение от кредитов может быть частичным.

В итоге Верховный суд отменил акты апелляции и кассации в части долга перед предпоследним банком и оставил в силе решение первой инстанции: этот долг Б. списать не удалось.

Зато остальная часть решения о завершении банкротства сохранилась: три кредита из четырех ему списали (Определение Верховного суда N 301-ЭС26-525).

А вот еще одна история о том, как принципиальный работник добился своего в суде. Обычно зарплату в объявления о вакансиях никто не воспринимает серьезно: мало ли что работодатель написал. Но в этой истории работник заставил работодателя платить именно столько, сколько обещали.

Что случилось?

Гражданин Б. увидел вакансию водителя-экспедитора в красной сети известных супермаркетов.

Работодатель искал сотрудников весьма активно: объявления висели на рекламных щитах в городе, размещались в интернете и даже на листовках в магазинах. Везде была указана зарплата водителя от 158 до 240 тысяч рублей.

Б. откликнулся, и его даже без проблем взяли на работу. По его словам, при приеме на работу ему согласовали зарплату именно 158 тысяч рублей.

Однако по факту платить ему такие деньги никто и не собирался.

Позже оказалось, что в электронном трудовом договоре указана совсем другая оплата: чтобы получать даже указанные 158 тысяч, надо было работать по 16 часов каждый день без выходных, и то, если еще выплатят премии и бонусы. Сам Б. утверждал, что с такими условиями никогда не соглашался и трудовой договор вообще не подписывал.

Так он проработал полгода. Так и не получив обещанную зарплату даже близко, он уволился и пошел в суд, где требовал пересчитать зарплату исходя из обещанных 158 тысяч рублей и выплатить образовавшуюся задолженность.

Что решили суды?

Первая инстанция особой проблемы не увидела.

Работодатель представил электронный трудовой договор, по которому зарплата рассчитывалась исходя из часовой ставки. Деньги Б. получал в соответствии с этим договором по фактически отработанному времени, поэтому никакой задолженности, по мнению суда, не было. В иске отказали.

Но апелляция решила разобраться подробнее в том, откуда вообще взялась электронная подпись работника в трудовом договоре.

И здесь выяснилось интересное.

Чтобы перейти на кадровый электронный документооборот, работник должен дать соответствующее согласие. Такое согласие либо подписывается на бумаге, либо в электронной форме усиленной квалифицированной электронной подписью.

Однако Б. бумажное соглашение не подписывал. Электронное соглашение было подписано лишь неквалифицированной подписью по коду из СМС.

Получалось, что законно на кадровый электронный документооборот Б. так и не перешел. А значит, нельзя было считать надлежащим образом подписанными и последующие документы, включая сам трудовой договор с меньшей зарплатой.

Тогда суд стал выяснять, о какой зарплате стороны действительно договорились при трудоустройстве. И здесь пригодились те самые многочисленные объявления работодателя. Суд установил, что согласованный размер составлял минимум 158 тысяч рублей в месяц.

В итоге с компании взыскали более 230 тысяч, включая недоплаченную зарплату, компенсацию за задержку выплат и компенсацию морального вреда.

Работодатель попытался доказать в кассации, что зарплата из рекламы не является гарантированной, но кассация не поддержала. В итоге определение апелляции оставили без изменений (Определение Первого КСОЮ по делу N 88-15537/2026).

Уже не раз мы рассматривали судебные истории о том, как кого-то незаконно уволили. Но бывают и другие случаи. Принципиальный герой этой истории пять раз пытался устроиться в одну компанию, получил пять отказов, потратил два года на суды, дошел до Верховного суда — и в итоге компанию все же обязали заключить с ним трудовой договор.

Что случилось?

Гражданин Б. больше 20 лет проработал на крупном тракторном заводе слесарем шестого разряда. Помимо этого, у него были квалификации токаря, фрезеровщика и оператора станков с программным управлением.

Характеристика тоже была более чем приличная: нарушений трудовой дисциплины не имел, входил в список стратегических работников предприятия и одним из первых получил личное клеймо.

Но прежний работодатель приказал долго жить, и Б. пришлось искать новую работу.

Он обратился в другую компанию с заявлением о приеме на должность оператора станков с ЧПУ. Была свободная вакансия, квалификация у Б. подходила, но ему отказали. Б. попросил обосновать отказ письменно.

Компания действительно ответила письменно, но причина сводилась примерно к следующему: работодатель сам решает, с кем заключать трудовой договор, а прием конкретного человека на работу — это его право, а не обязанность.

Б. пошел на принцип и в следующие месяцы еще четыре раза подавал заявления на разные подходящие вакансии в этой же компании — сверловщика, оператора станков, слесаря и токаря. И каждый раз получал практически одинаковый ответ.

При этом происходила довольно странная вещь: когда Б. размещал резюме, представители этой же компании сами связывались с ним и предлагали вакансии. Но как только узнавали его фамилию, общение прекращалось.

Б. подумал, что причина связана не с его профессиональными качествами, а с активной позицией: еще на старом заводе он участвовал в коллективном обращении работников из-за нарушений на предприятии.

Тогда мужчина обратился в суд, требуя признать отказы в трудоустройстве незаконными и принять его на работу.

Что решили суды?

Суд установили, что необходимые образование, квалификация и опыт у Б. действительно были. Более того, на момент его обращений в компании имелись вакантные должности, на которые он претендовал.

Поэтому все пять письменных отказов признали незаконными: работодатель не указал ни одной конкретной причины, связанной с деловыми качествами кандидата.

Но также суд указали, что заключение трудового договора — право не только работника, но и работодателя. Поэтому признать отказ незаконным суд может, а вот заставить компанию заключить договор — якобы нет.

Апелляция и кассация с этим согласились: отказ незаконный, право работника нарушено, но работу ему все равно никто давать не обязан.

Тогда Б. дошел до Верховного суда.

Что сказал Верховный суд?

Если отказ в приеме на работу признан незаконным, суд должен восстановить нарушенное право, а не просто подтвердить сам факт нарушения.

Трудовой кодекс прямо запрещает необоснованный отказ в заключении трудового договора. Причины отказа могут быть связаны только с деловыми качествами кандидата: образованием, квалификацией, опытом, состоянием здоровья и другими обстоятельствами, имеющими значение для работы.

У Б. имелись и необходимая квалификация, и большой стаж, а у работодателя была подходящая вакансия. При этом никаких претензий к его профессиональным качествам компания так и не назвала.

Поэтому, если суд уже признал отказ незаконным, он вправе и обязан восстановить нарушенное право — то есть обязать работодателя заключить трудовой договор.

В итоге Верховный суд сам принял новое решение: обязал компанию принять Б. на работу, причем трудовой договор должен быть заключен с даты первого незаконного отказа — а это было еще два года назад (Определение Верховного суда по делу N 31-КГ26-3-К6).